Двойник. Первая глава

Отто Ранк

Двойник. Первая глава

I

У приверженцев психоанализа, методология которого предполагает познание глубинных и значимых душевных переживаний путем исследования актуальных поверх­ностных психических образований, есть причины с интересом и опасением относиться к факторам, которые невольным и банальным образом могут послужить толчком к разворачиванию серьезных психологических проблем.

Таким образом, ничто не мешает нам проследить историю и семантическое развитие традиционного народного пред­ставления, которое служило поэтам и писателям источ­ником фантазий и размышлений, начав с «романтической драмы», которая недавно демонстрировалась в наших кинотеатрах. Совесть автора может успокоиться тем, что сценарий к очень быстро ставшему популярным фильму «Пражский студент» был написан признанным писателем, который в своем творчестве опирался на выдающиеся и зарекомендовавшие себя примеры.

Откажемся пока от прочих размышлений касательно внутреннего содержания данного произведения, для которого внешнее оформление играет такую большую роль, – до тех пор, пока не станет ясно, каким образом ярко выраженное психологическое содержание видоизменяет основанный на традиционных представлениях материал, приводя его в соответствие с новыми изобразительными средствами.

Может оказаться, что кинематограф, по своей технике во многом схожий со сновидением, с помощью ясного и наглядного языка образов дает выражение определенным психологическим фактам и связям, которые писатель часто не может выра­зить с использованием словесных средств, – и облегчает их понимание. Более того, из аналогичных исследований мы знаем, что современным авторам, занимающимся обра­боткой старинных сюжетов, зачастую удается интуитивно выявить их истинный смысл, утративший с течением вре­мени свою ясность и подвергшийся искажению1.

Давайте для начала попробуем сориентироваться в потоке призрачно мимолетных, однако, запоминающихся образов, которые предстают перед нами в драматическом фильме по сценарию Ганса Гейнца Эверса:

Бальдуин, бесшабашный студент и лучший фехто­вальщик в Праге, растративший все деньги и уставший от мотовства, в унынии покидает общество своих друзей, которые веселятся в компании танцовщицы Людушки. Когда герой остается один, к нему подходит зловещий старик по имени Скапинелли и предлагает ему свою помощь. Бальдуин вступает в разговор с этим странным авантюристом. Прогуливаясь по лесу, они становятся свидетелями несчастного случая на охоте, произошед­шего с графиней фон Шварценберг: она падает в воду и Бальдуин спасает ее. Его приглашают в замок, где он

знакомится с женихом и двоюродным братом графини, бароном Вальдис-Шварценбергом. Он ведет себя неловко и вынужден сконфуженно удалиться, однако, графиня настолько очарована им, что с этого момента становится со своим женихом холодной и неприступной.

Дома Бальдуин упражняется перед большим зеркалом, репетируя фехтовальные стойки; затем он погружается в мрачные раздумья о своем незавидном положении. Вдруг появляется Скапинелли и предлагает заключить кон­тракт, по которому Бальдуин получит целое состояние в обмен на любой предмет из его комнаты. Бальдуин, смеясь, обводит взглядом голые стены и нехитрое убран­ство своего жилища, и с готовностью подписывает бумагу. Скапинелли осматривается и, кажется, не может найти в комнате ничего стоящего, но потом указывает на отра­жение Бальдуина в зеркале.

Сначала Бальдуин думает, что это шутка, но потом, к своему удивлению, видит, как его двойник отделяется от зеркала, вслед за стариком покидает квартиру и выходит на улицу.

Бывший бедный студент, ставший теперь знатным господином, получает доступ в круги, где снова встреча­ется с благородной графиней. На одном из балов он уводит ее на террасу и признается ей в любви. Однако идилли­ческое свидание в лунном свете нарушается появлением жениха. За всей этой сценой наблюдает Людушка – она то встречается Бальдуину в образе цветочницы, то, невзирая на риск, неотступно преследует его.

Радость первого успеха у возлюбленной вскоре омрачается тем, что Бальдуин видит своего двойника, который стоит у балюстрады, опершись на колонну. Герой не может поверить своим глазам и едва приходит в себя, когда на террасу выходят его товарищи.

Перед отъездом Бальдуин, подавая гра­фине оброненный ею платок, тайно передает ей записку, в которой просит ее встретиться с ним следующей ночью на еврейском кладбище. Людушка пробирается в комнату гра­фини, надеясь прочесть записку, но находит только платок и булавку для галстука, которой Бальдуин скрепил письмо.

Вечером следующего дня принцесса спешит на свидание. Она случайно попадается на глаза Людушке, и та, словно тень, преследует ее. Влюбленные в ночной тишине прогу­ливаются по кладбищу. Наконец, они останавливаются на небольшом возвышении, и вот, Бальдуин уже собирается впервые поцеловать возлюбленную, как вдруг в ужасе зами­рает: внезапно за одним из надгробий он замечает своего двойника. Графиня Маргит убегает прочь, напуганная жутким видением, а Бальдуин пытается поймать двойника, но тщетно – тот исчезает так же быстро, как и появился.

Тем временем Людушка передает жениху Маргит найденные платок и булавку, и тот принимает решение вызвать Бальдуина на дуэль, несмотря на то, что последний – известный фехтовальщик. Тогда старый граф Шварценберг, который уже обязан Бальдуину спасением дочери, обращается к нему с просьбой пощадить его буду­щего зятя и единственного наследника. После некоторых колебаний Бальдуин дает слово не убивать соперника. Однако по пути к месту дуэли он встречает своего двой­ника с окровавленной рапирой, который сразу же исчезает. Уже издалека Бальдуин видит, что его противник мертв.

Его горе усугубляется тем, что в доме графа он больше не является желанным гостем. Тщетно пытается он уто­пить свою печаль в вине. Однажды, во время карточной партии, он видит, что напротив него сидит двойник. Людушка предпринимает попытки привлечь его, но без­успешно. Горя желанием увидеть возлюбленную, он – тем же путем, что и Людушка – проникает ночью в спальню Маргит. Та все еще не может забыть его.

С рыданиями он бросается к ее ногам, она уступает ему, и их губы смыка­ются в первом поцелуе. И тут она случайно замечает, что в зеркале отражается только она одна – отражение Бальдуина отсутствует. В испуге, Маргит спрашивает его, в чем дело. Бальдуин в смущении хватается за голову, а в дверях в ту же минуту появляется его двойник, при виде которого графиня падает в обморок. Испуганный Бальдуин в ужасе бросается в бегство, но двойник следует за ним по пятам.

Они мчатся по улицам и площадям, потом погоня продол­жается за пределами города. Вскоре Бальдуину встречается повозка, он останавливает ее и приказывает кучеру гнать что есть мочи. Проделав длинный путь, Бальдуин решает, что теперь он в безопасности. Он спрыгивает с повозки и уже собирается рассчитаться с кучером, как вдруг узнает в последнем своего двойника. Бальдуин снова бросается в бегство, и, гонимый жутким видением, которое мерещится ему на каждом углу, врывается, наконец, в свой дом.

Заперев все двери и окна, он хочет покончить с собой – заряжает пистолет и принимается писать завещание. В этот момент в комнате появляется ухмыляющийся двойник. Не в силах совладать с собой, Бальдуин хватает оружие и стреляет в двойника. Тот исчезает. Бальдуин с облегчением смеется, думая, что он наконец-то свободен. Он срывает покрывало с плотно завешенного зеркала и впервые за долгое время видит в нем свое отражение. В тот же момент он вдруг чув­ствует резкую боль в левой части груди и замечает, что его рубашка насквозь промокла от крови, – он ранен.

Через секунду он замертво падает на пол, и в комнате появляется усмехающийся Скапинелли, который разрывает контракт на мелкие кусочки, стоя над его мертвым телом.

В последних кадрах у реки, в тени раскидистой плакучей ивы, мы видим могилу Бальдуина. На могильном холме сидит двойник, а с ним – зловещая черная птица, верный спутник Скапинелли. В качестве интертитров использу­ются прекрасные стихи Мюссе (La nuit de decembre):

Ou tu vas, j’y serai toujours,

Jusques au dernier de tes jours,

Ou j’irai m’asseoir sur ta pierre.2

Что касается смысла и значения всех этих ужасных событий, то тут программа дает однозначное толкование, согласно которому «основная мысль» произведения такова: прошлое неотступно следует за человеком и ста­новится для него злым роком, как только тот захочет от него избавиться.

Такое прошлое, по-видимому, нашло свое воплощение не только в зеркальном отражении Бальдуина, но также в загадочной фигуре преследующей его Людушки – девушки из его прошлой, студенческой жизни. В некотором отношении можно удовлетвориться таким вариантом интерпретации (ведь о сути самого явления речи в данном случае не идет).

Однако такое аллегоризирующее толкование не только не приближает нас к пониманию содержания произведения, но также не может объяснить того сильного впечатления, которое производит на зрителя его сюжет. Кроме того, остается без объяснения ряд важных моментов: прежде всего, тот факт, что зловещий двойник появляется именно в «часы радостных встреч» героя со своей возлюбленной, а также то, что видеть двойника – кроме самого героя – может только она одна, и вмешательство двойника приобретает тем более угрожающий характер, чем глубже становятся проявления их любви.

Когда Бальдуин впервые призна­ется графине в любви на террасе, двойник как бы просто напоминает о себе своим появлением; во время ночной прогулки влюбленных по кладбищу он нарушает их уеди­нение в ту самую минуту, когда герой впервые собирается поцеловать Маргит; а в решающий момент примирения, скрепленного объятиями и поцелуем, он силой навеки раз­лучает их. Таким образом, оказывается, что Бальдуин не способен к любви, которую, по-видимому, олицетворяет собой Людушка.

Его собственное я, воплощенное в двой­нике, не позволяет Бальдуину реализовать свою любовь к женщине, и Людушка тенью следует за графиней, как двойник героя – за влюбленными. Оба двойника пресле­дуют одну и ту же цель: разлучить Бальдуина и Маргит.

Кроме того, аллегорическое толкование совершенно не объясняет, почему автор (или его предшественники) решил изобразить прошлое именно в виде отделивше­гося от героя зеркального отражения. Также с помощью рационального мышления нельзя постичь сути и тяжести душевных терзаний, вызванных таким отделением. И уж совсем непонятно, почему герой умирает такой странной смертью.

Мрачное чувство, которое неизбежно овладевает зрителем, говорит нам о том, что в фильме затрагиваются глубоко скрытые человеческие проблемы. Мы также пони­маем, что благодаря возможности наглядного изображения в кино душевных процессов важная и интересная про­блема нарушения отношений человека с собственным я отражена в самой судьбе героя.

Чтобы показать значимость этой центральной проблемы для понимания данного произведения, мы рассмотрим, как обыгрывается этот мотив в более ранних литературных работах и сходных сюжетах, и сравним их с материалом фольклорных, этнографических и мифических источ­ников.

Таким образом, мы увидим, что имеющие личную предрасположенность к описанным проблемам авторы, обращаясь к этим древним, основанным на первобытных представлениях мотивам, заключают их в такую поэти­ческую форму, которая позволяет во многом возродить их первоначальный, стершийся со временем смысл, и, в конечном счете, сводит его к подлинной проблеме я. Именно эту проблему современный автор, применяющий новые изобразительные средства, вынужденно или наме­ренно выдвигает на передний план, выражая ее с помощью наглядного языка образов

Перевод с немецкого Екатерины Палесской

 

 

  • 1 См. работу автора: Die Don-Juan-Gestalt, Internationaler Psychoanalytischer Verlag, 1924 г.

 

 

 

 

  • 2 Тебя всю жизнь я прослежу,

 

К порогу смерти провожу

И сяду над твоей могилой.

(Декабрьская ночь, перевод С. А. Андреевского)

 

1 —

3302

Автор