Pokemon Go! это следующая сексуальная революция

Полина Ювченко

Pokemon Go! это следующая сексуальная революция

Бум лета 2016 года: покемоны у всех на устах. Pokemon Go – приложение на смартфоне, которое за несколько недель успело покорить мир, взбудоражить умы, найти толпы горячих поклонников и скептиков. Масштаб явления – более чем 75 миллионов загрузок по всей пла­нете за первые несколько дней. Ежедневно игроками тратится от 10 млн. долларов. Pokemon Go с разбега взял вершины хит-парадов самых популярных приложений. Может ли быть от покемонов вред или польза? Мы поговорим о критиках и энтузиастах, озвучим все опа­сения – от абсурдных до вполне реальных. Психоанализ карманных монстров: сходят ли от покемонов с ума? Наконец-то мы можем подвести ранние итоги.

Покемания – граница между двумя сценами

Покемон – это сокращение от английских слов poket и monster, то есть карманный монстр. Вы можете стать их тренером, заводчиком – иными словами, найти себе место, реальных товарищей и занятия во Вселенной Покемонов.

На экране смартфона вы получаете что-то вроде фермы с вашими подопечными, которая функционирует в режиме реального времени. Можно рассматривать милые аватарки монстриков, сравнивать их по параметрам силы, выносли­вости, особых талантов. Можно даже выводить их из яиц в инкубаторе, как динозавров. А главное – добывать новые экземпляры путем отлова… прямо на улице. Граница между двумя сценами (где находятся я-экранное и я-реальное) раз­мывается. Грань имеет тенденцию к исчезновению. Прежде виртуальность ограничивалась экраном в помещении, в насто­ящее время она стремится заполнить лакуны в реальном мире.

Пространство скопического отныне и впредь будет кишеть существами всех мастей. Не возврат ли это к эстетике средне­вековых схоластов, и сколько покемонов уместится на кон­чике иглы? Мир заполонили существа с полотен Босха. Он испещрен арабесками из карманных монстров, в которых мнительные пользователи усматривают каббалистические узоры. Природа не терпит пустоты, но потерпит ли она орна­мент из покемонов поверх нашей действительности?

Новый тип игрового опыта

Игровая механика очень проста: не нужно быть опытным игроком, интерфейс интуитивно осваивается за пару минут. Легко вовлечься, если хотя бы один ваш товарищ уже играет. А играют люди целыми толпами. На экране отображается карта, которая определяет местона­хождение забавных существ. Ловец движется по схеме города, пытаясь угадать (например, по вихрям листьев), за каким углом его поджидает новый питомец; он посе­щает локации, реально перемещаясь по улицам.

Смартфон в руке работает как волшебное зеркало: включив камеру и глядя на экран, вы видите дополненную реальность. В случае с Pokemon Go поверх контуров обычных вещей техника накладывает движущееся изобра­жение покемона. Et voila! в волшебном зеркале-смартфоне вы наблюдаете неведомую зверушку. Мало обнаружить местоположение существа – его еще нужно заполучить. Для этого используются виртуальные же подкормки, при­манки и мячики-ловушки: покеболы. Если сделать все быстро и достаточно ловко, ваша коллекция пополнится новым покемоном. Слоган серии – «собери их всех!».

Виртуальность вторгается в реальность! Я его вижу. А ты? Геймерам предлагается принципиально новый тип игрового опыта.

Вопрос культурного самоопределения и реальное тело

Спецификой компьютерных и видеоигр до эры допол­ненной реальности было то, что люди играли в них, физи­чески находясь в одиночестве. Часть людей стыдилась1 того, что, к примеру, несколько раз прошла «Скайрим», что купила дорогой компьютер ради игры в «Ведьмака» и т.д. Для внешнего имиджа можно было говорить: «Я не играю в игры, у меня есть дела намного важнее».

Признание в игровом стаже считалось сродни признанию в отталкива­ющей перверсии и понижало социальный статус в глазах многих собеседников. Этому способствовал и карика­турно-упрощенный образ любого человека с игровым хобби как ущербного, неудачника – несмотря на то, что игра может быть сложным произведением искусства. Занимать досуг мудреной стратегией или захватывающим шутером мог и начальник отдела, и научный работник. Но долгое время факт игры не было резона демонстрировать перед широким кругом, вне сообщества.

Имидж «серьезного взрослого» подразумевает отказ от «непродуктивных» занятий. Командно­административный способ управления состоит, в том числе, в манипуляции по поводу стыда относительно несоответствия некоему утвержденному идеалу. Перед внешними репрезентациями архаичного репрессивного сверх-я некондиционные увлечения желательно скрывать.

При сопоставлении ряда факторов возникало ощу­щение, словно от некоего социального лицемерия: гигантские объемы продаж дорогого «железа», милли­онные тиражи игр с рейтингами 16+, 18+, 21+, но лишь сотни реально заявляющих о себе геймеров. Линеи.ка, WoW явили миру огромные сообщества, но в повсед­невной сфере эти люди были все также разобщены: реальное тело оставалось на обочине увлечения.

Теперь, когда игры начинают широко задействовать реальное тело и реальные маршруты, кооперация игроков резко растет. Пространство игровой комнаты расшири­лось до планетарного масштаба, скрывать пристрастие становится сложно и бессмысленно.

Фактически, произошел глобальный геймерский каминг­аут, сопоставимый с сексуальной революцией 60-х. Оказалось, что представители различных социальных, профессио­нальных, демографических прослоек... увлекаются игрой.

Подкрепим рассуждения цифрами. Учитывая, что ежедневное среднее использование Pokemon Go уже составляет более получаса на одного пользователя, можно говорить о начале упадка соц. сетей. Ведь ежедневное пребывание в Facebook длится около 20, Snapchat – 18, и Twitter 17 минут в день (по данным Sensor Tower). А на сервисе Google Trends в поиске «Pokemon Go» обошел запрос «порно».

Статистика говорит, что люди человечнее, чем пытаются убедить нас те или иные идеологи. Это не удел маргиналов, а «все делают это». Не стыдно получать удовольствие от игры. По всему миру субъектов объединило достаточно примитивное по геймплею занятие. Статистика разру­шает стереотипы об увлечениях современных «успешных и нормальных» людей. Сейчас они видят друг друга в лицо, узнают таких же игроков на оживленных перекрестках. «Голосуя» ногами, игроки публично заявляют о своем спо­собе наслаждаться. Поэтому отношение к Pokemon Go – это много больше, чем симпатии к покемонам. Это вопрос культурного самоопределения.

Носители традиционных идеологий полагают, что такая искренность неуместна, и даже аморальна. Неприлично признаться в интересе к покемонам. Даже если вас застали за этим, вам следует прикрыть тягу фиговым листком отговорок, извинений и «обещаний исправиться». Взрослому серьезному человеку не пристало заниматься пустяками, это инфантильность, ребячливость, безответ­ственность! Ведь с точки зрения производства матери­альных благ масса народа увлекается бесполезным делом. Бегая за покемонами, они не производят новый продукт, не воюют, не генерируют добавленную стоимость, а тратят ее на наслаждение и прямо говорят об этом.

Более современная идеология оппонирует: субъект сво­боден в своих поступках, если не нарушает закон. Нет резона отрицать наличие влечения. Сфера сексуальности, сублимация – дело свободного выбора. Можно слушать пьесу, можно читать текст, можно играть в покемонов.

После кризиса. Обращение парадигмы

Бум производства контента пришелся на конец тучных 2000-х2. Подлили масла в огонь массовые эскапады юзеров в социальные сети. Кризис перепроизводства знаменовал, что оцифровано почти все. «Это уже есть в гугле и в фейс­буке, а если нет – то и не нужно». Бесконечные однотипные краткие сообщения, «себяшки», забавные картинки – в этом потоке пользователь уже почти отвык читать лонгриды.

Итак, виртуальность забита под завязку. Мы не можем прочитать все интересные тексты, только накапливаем закладки в браузере. Контента стало много больше, чем физической возможности его потреблять. Да и сколько можно сидеть за монитором? Тело жаждет движения, свежего воздуха, пребывания среди людей с чувством «реального локтя». А Pokemon Go обещает не просто про­гулку, но приятные сюрпризы за каждым поворотом, к тому же, любимый гаджет не будет забыт.

Культурные коды и параллели

Pokemon GO является казуальной игрой. Она напо­минает по типу вовлеченности Candy Crush Saga: легко учиться, трудно овладевать.

Тема карманного дракончика, которого нужно самосто­ятельно вырастить из яйца, а затем бережно прокачивать, уже была введена в коллективное медиаполе Игрои. престолов (сериал 2011-2017).

Каждый может побыть Дайенерис и получить своего Смауга. Однако не все обращают внимание на то, что мон­стры заново попали в современный европейский обиход после творений Дж.Р.Р. Толкина. Не только писателя, но и литературоведа-медиевиста, исследователя Беовульфа.

Исторические корни

Ностальгический фактор очень важен. На самом деле, приложение – прямой наследник знаменитой медиафран­шизы конца 90-х. Покемоны появились на свет в игре, выпущенной в 1996 году для Game Boy. По мотивам попу­лярной игры в 1997 г. была создана мультипликационная серия (более 900 выпусков) в стиле аниме, которая еже­годно дополняется полнометражками (сейчас их уже 18). Но настоящую популярность франшизе принесло распространение в 1999 г. специальных игровых колод с отдельными карточками для каждого покемона.

Мы не знакомимся с покемонами заново. Все, кому сейчас 30 лет и меньше, их давно и так знают. Пришлись ли ваши 10 лет на 2000-й год? Pokemon generation, Pokeление – те, в чьем детстве и отрочестве присутство­вали покемоны (примерно с конца 90-х – до начала 2000-х). Если это про вас, вы помните незатейливый сюжет при­ключений в мультфильме.

Тренер покемонов, паренек Эш, странствует со своими друзьями и подопечными. Постоянный спутник Эша и маскот команды – любознательный покемон-мышь (но больше похожий на помесь кролика и желтой панды) Пикачу. Вместе они тренируются, рушат козни команды-конкурента, незаметно взрослеют, и мечтают стать признанными мастерами-покемоноводами.

Тот, кто в детстве смотрел мультфильмы про поке­монов, страстно желая их появления в реальном мире, может с уверенностью сказать: мечты сбываются.

Это волнующие воспоминания, которые могут пере­нести туда, где все просто и знакомо – примерно то же, чем для дедушек и бабушек является вкус настоящего эскимо и песни у пионеркостра, а для родителей – пепси и джинсы-варенки. Покемоны – уже после «Мишек Гамми» с «Томом и Джерри», но еще до нашествия MTV c YouTube (впрочем, и на YouTube некоторые покемоны весьма меметичны – чего стоит один Слоупок!).

Мы обязаны вспомнить и про «Тамагочи» – кро­шечный брелок, где на маленьком экране несколько пик­селей постепенно вырастали в любимого питомца. Плюс, для Pokemon Go уже разработан специальный браслет с LED и вибрацией. А какой тамагочи был у вас?

Суть: покерейд или покемонада

Нам предлагают отдаться древнему, как наши предки­неандертальцы, инстинкту собирательства динозавриков. Ведь детская страсть коллекционировать ракушки, шарики, фигурки-нэцке свойственна и взрослым, которые аккумулируют какие-то редкие или художественно ценные предметы. С покемонами можно разделить это удовольствие с другими страстными коллекционерами – вот еще один реальный мотив игры. Только теперь это не фигурки от киндер-сюрприза, а бесконечное компактное множество мини-героев.

На стоянках Pokestops вблизи городских достоприме­чательностей можно подзарядиться, набрать игровых объектов… и столкнуться с такими же фанами. Это катализатор новых социальных связей. Вы выходите на улицу, движетесь по ориентирам и попадаете в окружение других покемонозаводчиков со смартфонами. В ожив­ленных местах города могут возникнуть заторы (как было в Сиднее), особенно если за редким покемоном устре­мится сразу целая толпа. Главное – не попасть под авто­мобиль и не свалиться в канализационный люк, пока взор прикипел к экрану! Заставка при загрузке предупреждает: глядите по сторонам, не становитесь игроком-зомби.

Хоть в аниме и игры покемоны перекочевали из тра­диционного фольклора, среди пионеров покемономании немало технофилов. Вот еще один способ обрести това­рищей по интересам! Безусловно, игра покажется скучно­ватой любителям стратегий, однако аркады и симуляторы имеют множество поклонников. Любители соревно­ваний могут заполнять Pokedex и меряться количеством звезднои. пыли. Все это возле музея, фонтана. Или же покемон возникает прямо посреди парка.

Кстати, последняя из упомянутых особенностей хорошо ложится на предыдущий фитнес-тренд. ЗОЖникам может понравиться, что для ряда мини-квестов в игре требу­ется одолеть пешком по 2, 5 или 10 километров. Именно пройти, поскольку приложение не начислит баллы за поездку на авто. Вот повод увлечься пешим туризмом и изучить живописные окрестности. Например, родители могут выстроить маршрут с пользой – так, чтобы побывать возле городских достопримечательностей.

Иными словами, при желании можно превратить игру в повод совершить интерактивный развивающий моцион, полный общения и знакомств – резвый покерейд или сте­пенную покемонаду3.

Могут ли цветные монстры завести на минные поля, заброшенные стройки? Вероятно, да; но не более, чем традиционные дворовые игры в прятки, «сталкеры» или «казаки-разбойники». К тому же, все места для подзарядок расположены в людных точках. Но не следует забывать, что риск есть везде. Даже в дворовом футболе мяч может попасть в окно, выкатиться на шоссе и т.д. Поэтому к любым активным играм, в том числе к покемонам, жела­тельно подходить со здравым смыслом и чувством меры.

Выходи из комнаты?

Революционность игры Pokemon GO в том, что люди снова выходят на улицы. Может быть, кто-то вспомнит эпизод из сюжета докомпьютерной эры «Приключения Электроника» – там мальчишки собираются на пустыре, чтобы сравнивать свои сокровища и играть в «обмен»:

Сережка представил, как хорошо сейчас Электронику – сидит на скамейке, меняет сокровища и берет что хочет. Чудесная это все-таки игра, очень необходимая в жизни. Надоел тебе, к примеру, желтый фонарь, так намозолил глаза, что просто видеть его не можешь. Иди в парк, к сиреневым кустам, и бери взамен вело­сипедный звонок, или карманные шахматы, или еще что-нибудь. Наверное, это самая древняя игра, и она не умрет, пока у мальчишек есть карманы…4

С появленим приставок перестало быть нужно меняться на пустыре хламом, Интернет-магазины потес­нили развалы барахолок и радиорынки, и традиция прак­тически иссякла. Теперь же коллекционирование и обмен впечатлениями это снова реальная мотивация выйти за порог. Критики, ругающие видеоигры за насаждение малоподвижного образа жизни, за социальную изоляцию молодежи, должны увидеть в активности шаг вперед. Ведь теперь потенциальные хикикомори (англ. basement dwellers), или коротко хикки, выйдут из четырех стен!

Вероятно, это может смягчить «вызов 2030 года» – так окрестили японские СМИ ожидаемые проблемы с инте­грацией в общество грядущего поколения «сетевых отшельников». Станет ли охота за покемонами профи­лактикой тайдзин кёфусё, добровольной самоизоляции?

Покемон вполне может потягаться с 2D вайфу, особенно если вам надоело растить свою тульпу. Разработчик ПО берет издержки по работе воображения и риски «раскачки» психики на себя. Теперь слоган звучит как Catch Pokemon in the Real World. Однозначно то, что игрокам в Pokemon GO придется общаться и двигаться намного больше.

Ранее игрок эволюционировал как аватар в вирту­альном мире на экране. Состояние его реального тела мало влияло на игровой процесс. Теперь ловцу покемонов нужно двигаться физически для того, чтобы набрести на искомых существ в реальном мире.

Пространство для терапии, покемоны в психоанализе

Игра становится универсальным посредником, дает понятный и простой язык, общее поле для коммуникации. Игра в покемонов полна символических элементов, что может быть небесполезным в работе психотерапевта.

Придуманные существа воплощают те или иные устремления игрока, ведь ловец монстриков принимает игровые решения, основываясь на всем предыдущем жиз­ненном опыте. Выборы в дополненной реальности ассо­циативно связаны с воспоминаниями, сознательными и бессознательными желаниями.

Быть может, какая-то особенность игры рождает тре­вогу или неуверенность? Или же вы предпочитаете игре аниме? Какой вы покемон в жизни? Какой ваш любимый вид эволюции Eevee? Почему вы выбрали мистик, а не отвагу или инстинкт? Со всем этим материалом психо­аналитик может работать как с означающими.

Стиль игры позволяет субъекту самовыразиться. Например, игрок может предпочитать одних покемонов другим, выработать мини-ритуал или личное игровое условие и т.д. Кто-то ориентируется на количество собранных существ, кто-то обращает внимание на тип – огонь либо воду, иным важен лишь внешний вид зверька.

Обсуждение игры (в том числе, с психоаналитиком) помогает лучше разобраться в своих мотивах, дает возмож­ность поделиться значимыми переживаниями. В конечном итоге, субъект может больше узнать о себе и о своей жизни в окружающем мире. Покемоны – такая же подходящая тема для беседы и психоанализа, как и любая другая.

Что до детей (в сопровождении родителей – начиная с трех лет, поскольку игре присвоен индекс PEGI 3), им беседа о Pokemon GO может помочь вербализировать увле­кательную деятельность, выразить сдерживаемые эмоции и найти во взрослом собеседнике необходимую опору.

В контексте игр ребенок занимается анализом и син­тезом информации. Многие дети придумывают свои соб­ственные короткие истории о каждом из покемонов как о сказочных героях. Ребенок с радостью поделится рас­сказами, рисунками в атмосфере уважения к его субъект­ности. В игровом процессе взрослому легче расставить акценты посредством обращения к разным покемонам, предложить интерпретации о персонажах.

Обозначения реальностей

Следует заметить, что дополненная реальность – не синоним виртуальной реальности. Разница состоит в том, что виртуальная реальность имеет целиком и полностью техногенную природу. Она вся «нарисована».

Например, играя в SIM’s, вы можете перемещать пер­сонажа, не вставая со стула, и контролировать всю видимую «картинку».

А дополненная реальность требует физических дей­ствий игрока, она учитывает пройденные им шаги, – чтобы «врисовывать» несуществующие объекты в реальные пейзажи. Объект, который существовал лишь в воображении, в виртуальной реальности доступен лишь в «ненастоящем» мире, а в дополненной – возникает в привычной обстановке.

Мы можем говорить здесь и об ориентированной, или же направленной, реальности. Ловец устремится туда, где есть шанс заполучить редкого покемона.

«Скажите, а можно ли сойти с ума от покемонов?»

Давайте разберемся. Что происходит в нашем воспри­ятии с Pokemon GO?

Мы продолжаем, как и всегда, жить в реальности – то есть, принимать сигналы всеми органами чувств, своев­ременно оценивать окружающую обстановку и адекватно реагировать на нее. Мы не освобождаемся от реалий нашего мира (к тому же, на улице намного больше рисков и неожиданностей, чем в уютном кресле перед монитором!).

И одновременно мы оказываемся посреди грезы, в ожившей легенде. Повсюду присутствуют диковинные существа.

Какая задача стоит перед ловцом? Ему нужно одновременно

• оставаться в реальном мире, реагировать на его вызовы,

• воспринимать события в разрывах его привычной ткани.

Такое состояние требует особого качества концен­трации. В каком-то смысле это вопрос привычки. Состояние ловца покемонов приближается к рассеян­ному вниманию, но при этом он готов в любой момент напрячься, если в поле зрения появится нужный объект, а в психике удерживается искомый образ. Примерно так же идет по лесу грибник, охотник ждет дичь в засаде. Различие в том, что на данном этапе развития техники угол обзора у ловца ограничен экраном смартфона.

Интересно, что при тяжелых ментальных состояниях видения, подобные существам в дополненной реальности, возникают спонтанно. По большому счету, бред и галлю­цинации тоже могут быть формально отнесены к допол­ненной реальности. Состояние сознания ловца в Pokemon GO отчасти близко тому, что в психиатрии описывается как симптом; с другой стороны, игрок управляет про­цессом и в любой момент может отвести взгляд от экрана, «расконнектиться» вниманием.

Разница заключена в контролируемости процесса и объеме ментальных ресурсов, которые человек тратит на «оживление» образа.

Разъясним последнее замечание:

• в Pokemon GO все монстры нарисованы и анимиро­ваны заранее командой профессионалов, контакт с ними игрок может лимитировать по желанию;

• человеку в сумеречном состоянии сознания приходится воссоздавать их силой воображения из инфошума, по собственным мнезическим следам, опираясь в лучшем случае на блик или тень, на далекий отзвук и т.д. – и пол­ного сознательного контроля над процессом у него нет.

Говоря проще, если у человека есть предрасположен­ность к заболеванию – катализатором может послужить любои. образ, в т.ч. из фильма, телепередачи, театральной постановки. В том числе взволновать его может и образ покемона, поскольку процесс восприятия и оценки информации слабо поддается сознательному контролю. Это общая проблематика начала явного проявления душевных расстройств. Но доказанные случаи заболе­ваний «просто по факту игры» неизвестны.

Можно ли будет использовать технологии дополненной реальности в психотерапии, примерно как это предугадывал Р. Желязны в романе The Dream Master (1966) – покажет время.

То, что ловится на самом деле – это взгляд игрока

Как обстоит дело с «условно-нормальным» субъектом?

Сейчас уже ясно, что новые технологии позволяют тратить меньше сил на воображение. Все, и взрослые, и в особенности дети, могут иногда мечтать о необычных приключениях, о встрече со сказочными персонажами, об открытии новых планет... для этого мы задействуем креа­тивность и память. Если же все грезы предоставляются в готовом виде, и этот сервис заранее улучшен, тщательно подогнан именно для вас армией специалистов – стоит ли субъекту продолжать мечтать по-старинке?

Слоган говорит: «поймай их всех»! Но то, что ловится на самом деле – это взгляд игрока.

Покеманы. Все хорошо в меру

Риски при чрезмерном увлечении охотой на покемонов те же, что и при других аддикциях. У покемана может произойти замещение привычных занятий, утрата интереса к иным аспектам жизни. Все же, следует признать, что это происходит при любом страстном увлечении, которым маскируется тре­вога. Таким увлечением может стать какое угодно времяпро­вождение, от подсчета проезжающих за окном машин до рас­кладывания карточных пасьянсов. Мишенью для обвинений в деградации общества перебывали все новшества: паровые дви­гатели, телевизоры, рок-музыка, компьютеры как таковые… «козел отпущения» социальных грехов тоже зависит от моды.

Вероятно, вы помните, как еще буквально вчера СМИ предупреждали об «угрозе сэлфи». Из-за стремления сде­лать эффектное фото за 2015 год погибло людей больше, чем от нападения диких зверей. Значит ли это, что теле­фоны – зло? Можно ли инкриминировать кучке микро­схем сугубо человеческие слабости? Ведь люди подвер­гают себя опасности и без какой-либо аппаратуры, а мода на гаджеты и лайфстайлы будет меняться всегда.

Так ли плоха по определению дополненная реальность? В этих обвинениях есть рациональное зерно – любое зло­употребление опасно. Однако за компьютерными техно­логиями и дополненной реальностью большое будущее. Все зависит от того, как мы в это будущее войдем.

Например, существует немало приложений, которые помогают узнавать растения и грибы в ботанических садах, предоставляют занимательную инфографику о памятниках, экспонатах в музеях. И это только начало для новых форм доступа к информации. Для их использования еще только предстоит выработать повседневные жесты и установить границы.

Играя в покемонов мы, вероятно, тренируем ряд клю­чевых в техногенном будущем навыков. Механизм вовле­чения в движении, с наглядными 3D иллюстрациями – золотая жила для интерактивных образовательных программ. Быть может, интерес к игре породит не одного талантливого программиста или 3D-моделлера?

Не играл, но осуждаю

Законы медиа таковы, что первыми громко звучат самые абсурдные обвинения. Игру в Pokemon GO на пло­щадках Рунета уже успели сравнить с патологическим пограничным состоянием. Тиражируется не обосно­ванное никакими исследованиями мнение, что игрой при­виваются «зачатки шизофрении» (sic), что посредством покемонов распространится национальное психическое заболевание и т.п. Приложение демонизируется: якобы ловля зверушек – это признак деградации (sic), компью­терные забавы, как и экстремальный спорт, отупляют.

Относительно диагноза по аватару скажем коротко, что подобные диагнозы звучат очень и очень натянуто для практикующего специалиста (сколько-нибудь продол­жительно ведущего прием с живыми людьми). Но даже если рассмотреть озвученный аргумент всерьез, опустив неуважительную манеру высказывания, очевидно, что для успешной ловли карманного зверька нужны своев­ременные и точные жесты. Легко убедиться, что при­ложение подразумевает развитие не самого простого психомоторного навыка и способность к концентрации. Число покеболов ограничено, чтобы получить баллы за бросок, следует разработать тактику их использования. Не набрать много покемонов и без базового стратегиче­ского мышления (следует выработать план посещения локаций, запастись как игровым, так и реальным обо­рудованием, участвовать в слаженной работе команды).

Быть может, это не такие уж сложные задания – однако просты они для человека динамичного, с хорошим самоконтролем и гибким мышлением.

Что до обобщающих утверждений – будто все до единого люди, выбирающие для проведения досуга то или это, инфантильны и априори неуспешны (читай – злостны и вредоносны) – эта идеологема стара как тирания. Никакой репрессивный режим не заинтересован в том, чтобы технически грамотные люди выходили из внутренней эмиграции, свободно встречались, путеше­ствовали. Достаточно вспомнить обвинения любого чело­веконенавистнического режима в адрес инакомыслящих. Заметны попытки смешать уровни дискурса, назначить прокрустову «норму», навесить на субъектов побольше отталкивающих этикеток – что бывает характерно для представителей идеологии тоталитаризма.

Может быть, кому-то жаль времени на игру в Pokemon GO – мол, полезнее читать книги. К счастью, пока никто не заставляет нас выбирать одну деятельность в ущерб всем остальным. Да и зачем противопоставлять занятия, которые можно чередовать?

Вдумаемся, масса взрослых людей с упоением тратит свободное время на просмотр спортивных передач и сериалов, посиделки с товарищами, шопинг, создание любительского контента, путешествия, редкие хобби… Кто возьмет на себя миссию сравнить различные увле­чения и вынести универсальный вердикт о единственно верном способе наслаждаться? Если же вжимать челове­чество в тесные рамки «нормальности», то наберется ли в мире хоть с десяток праведников? Все же, производители треш- и шок-контента, медиаорганизмы, живущие за счет вирусной рекламы, бывают полезны. Иногда они дают повод заметить тенденцию и сформулировать обосно­ванные упреждения. Ведь любое новшество привносит в нашу жизнь и новые риски.

Реалистичные опасения

Откуда такой энтузиазм, дело в одном лишь марке­тинге и грамотном запуске медиавирусов? Ясно, что дело корпораций – монетизировать повседневные жесты, и гигантская игровая индустрия эксплуатирует любое наше желание развлечься. В игровом азарте нет ничего нового, ведь есть целые развлекательные города – от Диснейленда до Монте-Карло. Но Pokemon GO затрагивает сразу несколько глубинных тенденций.

Мы открываем тело заново благодаря короткой памяти масс-культуры. В идеологической основе попыток деми­стификации реальности узнаваема страсть 60-х к борьбе за безграничную свободу самовыражения. Стоило раскре­постить тело, и тут же оказалось, что секс ради совоку­пления, потребление ради потребления… это несколько скучновато. Удовлетворение обретает привкус наслаж­дения, лишь будучи приправленным смыслом.

Стремление расширить сознание обусловило моду на пси­ходелику – что, увы, нередко оказывалось рискованным для здоровья. Многим кумирам 70-х и 80-х поиск смысла жизни через вещества, секты, экзотические практики стоил рассудка или жизни. Киберпанк 90-х5 пытался отбросить уязвимое и несовершенное тело за ненадобностью, превознося робо­тизацию и универсальный интеллект. Тело казалось чем-то вульгарным, тривиальным. Чтобы успевать за самым инте­ресным, следовало непрерывно бдеть перед монитором.

Затем оказалось, что без тела обойтись нельзя, ведь телесность – базовое условие наслаждения. Сначала вернулся интерес к потребляемой пище, правиль­ному питанию, кулинарным передачам; обратной сто­роной стали болезненные качели анорексии-булимии6. Эпидемия сэлфи, увлечение ЗОЖ начала десятых вернуло тело в тренд, это бунт «фитнес-няшек». В то же время, выходить из помещения и встречаться с людьми в реале все еще необязательно – достаточно составлять медиа­отчеты из улучшенных в редакторах картинок и кратких отрывков постановочных видео.

С дополненной реальностью тело понадобилось снова. Задача структурирования реального времени парал­лельно с виртуальными «прокачками» стала решаема. Тело жаждет вернуться на медиа-арену, однако поль­зователь уже привык к guilty pleasure непрерывного он-лайн присутствия. Пользователь не желает терять свой быстрый допинг микроновостями, нотификацями и «лай­ками». Теперь возможно дополнять реальность, минуя телесные ограничения, сугубо техническими приемами: без галлюцинаций, без веществ, без вживления проводов.

Риски компромиссного решения

Разрыв между «я являюсь» и «я мечтаю быть» в невро­тизированном обществе может быть очень болезненным. Кафкианская абсурдность окружающей нас реальности, перманентный и давно привычный кризис власти, борьба пустых идеологий, двойственность этических стандартов в жизни и в медиа – все это фрустрирует нас в реальной жизни. Перенасыщенность информацией не делает про­блему выбора легче. И одновременно делает ролевую модель поведения притягательной.

Легальной анестезией становятся социально прием­лемые времяпровождения, где упор делается на коли­чество, а не на качество процесса. Пустыня реальности заполняется объектами, которые при наблюдении hic et nunc, здесь и сейчас, дают остро переживаемое наслаж­дение. Коллекционирование, оно же квантифицирование (пересчет) фрагментов реальности позволяет обрести ощущение контроля над происходящим.

Роль в игре проще и понятнее сложностей реальной жизни. Однако роль роли рознь.

Например, в романе В. Пелевина ДПП (NN) (2003 г.) герой Степа, чтобы следовать культурным трендам, должен был сам воплотить Пикачу путем отыгрыша (и частично – косплея). Дополненная реальность 2016 берет сразу несколькими уровнями выше: вы – мастер и повелитель покемонов в команде с такими же полу­богами. Стратегия Black & White (2001), симулятор бога, требует доработок, но оказывается более современной.

Жизнь без патча и апдейта уже недостаточна для жизни, это логика существования в эру plus-de-jouir, прибавочного наслаждения. Наслаждение игрой пара­зитирует на организме так, как если бы субъект пытался напитать этим наслаждением некую часть себя. Однако в природе задача паразита – не в том, чтобы убить хозяина, а том, чтобы частично ослабить его и получать пользу от симбиоза как можно дольше.

«Мы не сделаем ничего, что может навредить имиджу компании. Родители должны чувствовать безопас­ность, когда разрешают своим детям играть в эту игру» – обещал представитель компании в 2015 г.7

Эпоха сама подталкивает к поиску доступного здесь и сейчас plus-de-jouir. Под угрозой коллапса экономики, в тени войны, в отсутствие социальных лифтов, захочет ли кто-то инвестировать в долгосрочные проекты? Доверять престижу государства? Доверять людям, вкла­дывать усилия в стремление к качеству работы? Не легче ли верить только себе, внутренне эмигрировать, вклады­вать либидо в мир сокровенный? Сложные философские вопросы и макроэкономические прогнозы.

А вот покемон – вот он, здесь, бросай мячик! Он всегда хороший: милый, забавный, преданный. Он всегда рядом, а вместе с ним в смартфоне могут гостить и радовать хозяина сотни его друзей.

Однако человеческое существо отлично от покемона реальностью тела собственного. Мы не можем поддерживать свое существование как рисованный компаньон – вечно, просто заменив батарейки. Каким бы ни был фантазм, поке­мона нельзя ни повести к венцу, ни сжать в объятиях (пока еще нельзя, хоть технологии не стоят на месте). Покемон – не живой воспитанник. Например, заботу о домашнем любимце из плоти и крови нельзя отложить без трагиче­ских последствий, а забыть о покемоне на пару дней можно.

В охоте на покемонов, как в любой игре, чуть легче забыть о страдании и смерти. По правилам игровой все­ленной покемона нельзя убить. Значит ли это, что и сама жизнь для homo ludens… чуть утрачивает в ценности?

Бесплатные приложения, поиск... сыр?

В направленной реальности азимуты вашего движения будет просчитывать компьютер, ведь вы сами делегировали ему напоминания, проверку почты, оплату счетов, редакти­рование фото и подбор продуктов. За сиюминутные удоб­ства человек расплачивается частью автономии.

Базы данных хранят все сведения, полученные благо­даря геолокализации. Что до покемонов, игра разрабаты­вается не только Nintendo – франшиза завоевывает мир во многом благодаря союзу с Niantic, бывший дочерней компанией Google, специализирующейся на дополненной реальности. Право выбора зиждется на том, что за пер­выми десятью ссылками по запросу есть еще несколько сотен линков. Однако это иллюзия, так как просмотреть все остальные нет ни времени, ни охоты.

Покемоны и истерия

Покемоны заполнили новостные ленты не в первый раз.

В 1997 г. происходила очередная трансляция серии муль­тфильма по японским телеканалам. От острого момента в сюжете, усиленного быстрой сменой ярких кадров ани­мации, около семисот детей были госпитализированы с жалобами на характерные для эпилепсии симптомы.

Вероятно, дети сопереживали герою в эмоционально насыщенной сцене. Пикачу сражался с врагом и бился в электрических конвульсиях – дети следовали за любимым героем, вплоть до точного телесного воспроизведения его состояния и движений. Впоследствии о схожих про­блемах было сообщено в отношении более двенадцати тысяч детей, однако вторичные обращения во многом объясняются реакцией на исходный медиаповод.

Этот эпизод породил городскую легенду, памятную автору статьи, о «мультфильме, от которого можно умереть». Все мечтали посмотреть запрещенную серию. Структурно легенда близка истории «Вайомингского инцидента», БЕЗНОГNМ и проч. Позже мем был растиражирован мас­скультурой – в т.ч. отражен в Симпсонах, Южном парке.

Pokemon GO, в свою очередь, начинает обрастать «апо­крифами». Так, на новостных порталах легко найти сооб­щения об изнасиловании покемоном, об убийстве при охоте на покемонов, нахождении трупа при поиске поке­мона, переходах государственных границ в поисках вир­туальных существ и т.п. Таким образом, сейчас на наших глазах происходит реструктурирование мема, который с конца 90-х уже успел пройти все стадии медиаразложения. Пикачу почти растворился в масскультуре до незаметности, но силой новых технологий был воскрешен из медиапепла.

Интересно, что при возрождении высокоуровневым симулякром покемоны слету вобрали элементы фантазмов, популярные в позапрошлом десятилетии. Это хорошо узна­ваемые уфологические и криптоконспирологические раци­онализации, крипипасты. Так, покемоны – свежий росток древнего корня зла, происки врага(ов) рода человеческого.

С другой стороны, Pokemon GO может быть воспринят как очередной шаг к SkyNet, поскольку требует и полу­чает много информации от игрока. В самом деле, вы добровольно отдаете свою веб-камеру, и отныне с уда­ленного сервера можно смотреть на мир вашими глазами.

Зачастую подобного рода высказывания структурно отно­симы к паранойяльной речи. Но может ли игра в самом деле быть использована в антисоциальных целях, например, тер­рористами? Не более и не менее, чем любой другой массовый призыв в СМИ. К тому же, действовать подобным образом эргономичнее через апробированные каналы, чем через игру.

Прогнозы для поколений X, Y, Z

Анализант, чей рассказ об отношении к игре при­шелся как раз на период написания этого текста, любезно позволил мне цитировать следующее высказывание:

Я играл в Ingress за Resistance, но там стало скучновато. С покемонами прикольно, но несерьезно. Лично я теперь буду ждать приложение с римскими легионерами, чтобы в реальном времени участвовать в захвате нашего города.

Как спрос рождает предложение, так и предложение формирует спрос. Вероятно, за простыми версиями сбора орнамента из милых монстров, которые вовлекают широкие массы казуалов, последуют и усложненные версии игр, с элементами стратегий и головоломок.

Покемоны как таковые воплощают идеологему, которую относят к поколению Z (рожденных в конце 1990-х – начале 2000-х): все разные, но у каждого есть своя изюминка. Успеха добивается команда. Такая ризоматическая среда не выделяет лидера. Эта традиционалистская японская антитеза, которая по времени подошла крайнему индивидуализму предыдущей волны «игреков» (прим. с сер. 1980-х – до сер. 2000-х).

• Вопросом-ловушкой, невротической подменой для Y было: «Зачем реально работать, строить отношения и подолгу задерживаться на одном месте? Ты ведь можешь сконструировать любой имидж в соцсетях».

• Для Z тот же вопрос об устремлениях прозвучит иначе: «Зачем связываться с реальностью вульгарной, пресной, а не реализовать все свои амбиции в реаль­ности дополненной?»

Главное, чтобы виртуализированное сверх-я, заботливо рассаживающее покемонов на лужайках, не становилось слишком заметным. Следующий шаг – использование специальных очков, которые ранее интересовали лишь гиков, станет повсеместным.

Ведь очки расширяют угол обозрения и освобождают руки для игровых жестов. А там к играм «подтянутся» и тра­диционные виды рекламы. Вот новые профессии – допол­ненное украшение фронтонов учреждений, интерьеров, дизайн нарядов, и, конечно же, мерчандайзинг. А сколько в это поле влезет рекламных баннеров и спама… Новые возможности для экскурсионных бюро, эвент-агентств и проч., и проч. Может быть, в создании комплексных экстра­объектов применение найдется и для 3D голограмм.

Теперь дополненная реальность переходит в мейнстрим. Вообразите: вы наводите камеру любимого гаджета на первый попавшийся объект – нет, просто смотрите сквозь очки, а там… впрочем, можно не представлять, все уже будет продумано командой лучших маркетологов согласно вашим привычкам и таргет-запросам.

Пожелает ли человечество оставить пустое простран­ство, чтобы мечтать и фантазировать? Мы увидим, сохра­нится ли для этого свободное поле.

 

 

  • 1 Подробнее см.: Ювченко П. Стыд как abjeсt // Лаканалия, 2013 (№13).

 

 

 

 

  • 2 См.: Ювченко П. Pubellication, или кризис перепроизводства кон­тента // Лаканалия, 2014 (№15).

 

 

 

 

  • 3 Словом pokemonade, от фр. promenade (прогулка) и Pokemon, мы обязаны Ванессе Лало, ее ст. Sortie en France de Pokemon Go : journal de bord d’une intense journee collaborative au Champ de Mars (juillet 29, 2016).

 

 

 

 

  • 4 Е. Велтистов, Электроник — мальчик из чемодана (1964).

 

 

 

 

  • 5 Ювченко П. Постапокалипсис и постанализ: две современные утопии // Лаканалия, 2012 (№11).

 

 

 

 

  • 6 Ювченко П. Современные психоаналитические подходы к расстройствам питания // Medix, К., 2012 (N6). С. 32-35.

 

 

 

 

  • 7 Источник: интервью http:// time.com/3748920/nintendo-mobile-games/

 

 

1 —

5126

Автор