РЕАЛИЗМ ПРОТЕЗИРУЕТ РЕАЛЬНОСТЬ, ИЛИ ИЗНАЧАЛЬНЫЙ КОНЕЦ

ПЫТЛИВЫЕ ВОПРОСЫ О РЕАЛИЗМЕ1

Слово реализм, по меньшей мере для начала, не порождает ничего кроме вопросов. Во-первых, нет ничего проще, чем спросить себя, а что вообще относят к реализму, или, например, что я готов к нему отнести? Ни Босха, ни Гойю, ни Караваджо, ни Рембрандта я бы в реалисты записывать не стал. А вот Джейка и Диноса Чапменов, Герхарда Рихтера и Павла Пепперштейна, пожалуй, да. Разве они не отражают в той или иной форме реальность? Вопрос только в том, какую реальность, какую из них и в какой именно форме.

Здесь возникает еще один вопрос: когда мы говорим социалистический реализм, критический реализм, психоделический реализм, магический реализм, фотореализм, сюрреализм, гиперреализм, некрореализм, – то «прибавочный элемент» снимает претензии на реализм, или их обостряет? И уж точно реализм в этом случае – не один. И поскольку само понятие реализм отсылает к реальности, то получается, что реальность тоже не одна. Или, что реальность одна, а миметические стратегии реализма разные, но в этом случае реализм реализму рознь. В этом случае приходится заявлять, что Реализм, Le réalisme n’existe pas. Сами понимаете, кто мог бы так сказать.

Попытаемся зайти совсем с другой стороны. Может быть, ситуация с реализмом прояснится через вопрос об истоках? В какой связи о нем вообще заговорили? Не думаю, кстати, что в связи с полемикой между номиналистами и реалистами.

Первый, кто приходит на ум в связи со словом реализм, что, разумеется, не удивительно, – это Гюстав Курбе. Курбе – самый прославленный реалист, а его самая знаменитая картина – L’origine du monde, «Происхождение мира» или «Начало мира». Картину он написал в 1866 году для турецкого дипломата Халил-Бея, который ее впоследствии продал, и пошло «Начало мира» гулять по свету, причем практически незаметно для глаз коллекционеров. Судьба этого предельно реалистического полотна заключалась в том, чтобы десятилетиями оставаться скрытым от взглядов. В 1955 году неизвестно у кого ее купил Жак Лакан и тоже спрятал у себя в загородном доме, причем ещё и под прикрытием сюрреалистической картины Андре Массона, так что гости картину Курбе видеть не могли. А вот очертания – да, можно было увидеть. Контуры сюрреалистического «Происхождения мира» в точности совпадали с контурами картины реалистической.

Дело не только в том, что, возможно, это самая знаменитая реалистическая картина, но и в том, что она положила ему, реализму конец. «Началом» Курбе положил конец, конец взгляду, опрокинув его в инцестуозную пропасть. Дальше – недоступная Вещь. И не то чтобы дальше. Позади. Слева. Сверху. В тебе. Под тобой. Дальше и дальше. Всё дальше и дальше в Нигде.

Итак, о Курбе говорят в связи с началом и концом реализма. Начало уходит с концами в эту пропасть. Так что можно переименовать картину в Defaut d’origine du monde, или в лакановском ключе в Trou du monde, или, что придает, конечно же, несколько иной оттенок – Le manque à être.

Если «Начало мира» – это конец, то где еще одно начало, если начало не одно? За одиннадцать лет до «Начала», в 1855 году Курбе открыл в Париже свою персональную выставку «Павильон реализма». Вот и получается, что эти одиннадцать предшествующих «Началу» лет и были годами реализма. Получается, что весь реализм сводится к творчеству одного художника, а еще точнее – к одиннадцати годам его творчества, от открывающего павильона до закрывающего начала. Вопрос о началах проваливается в пропасть, в дефект начала, в defaut d’origine, и это как раз принципиально важно. В эту пропасть изначального конца много чего может проваливаться, для начала художники барбизонской школы, предшественники Курбе.

А может быть, реализм – это в первую очередь точка зрения, способ распознавания себя и мира? Может быть, речь идет о присущих западному искусству перспективах, появившихся в эпоху кватроченто? Речь о Брунеллески? О центрации субъекта? О не-распознавании субъектом себя в картине?

В этом случае, реализмом оказывается та картина, в которой зритель способен узнать себя, будь то натюрморт, пейзаж или портрет. И если зритель себя узнает – без распознавания, конечно, – в шишкинских медведях или на портрете императора Павла, в квадратах Малевича или в «Фонтане» Дюшана, значит, их следует отнести к реализму. Здесь на ум приходит хорошо известная мысль, которую Лакан формулирует следующим образом:

«Объект всегда организован в той или иной степени как образ тела субъекта. В картине восприятия всегда скрывается отражение субъекта, его зеркальный образ – именно он и придает этой картине ее особое качество, ее инерцию. Образ этот замаскирован до неузнаваемости»2.

Узнавание себя зависит от того, как смотрит реальность. Условно говоря, важно, чтобы господа могли себя узнать в господской форме. С означающим хлыстом, например. Если Большой Другой распознает себя в бриллиантовом черепе Дэмиана Хёрста, то и у верноподданных субъектов появляется такая возможность.

Похоже, разговор о реализме возвращает нас к началам Современности. Возможно, реализм явился на свет тогда же, когда обнаружилась нехватка бытия. Возможно, он – результат реальности, которая проявляет, наконец, себя «как таковая», – как индустриальная, промпротезируемая. Откуда и ностальгия, которая возникает как ностальгия по фантазируемой реальности; при этом она прописывает телеологическую программу, устремляющую к тому, что было утрачено до самой возможности обладания, к тому, что было названо Фрейдом в 1895 году словом Вещь, das Ding. Реальность в связи с Вещью вообще не есть то, что мы обнаруживаем, находим вне себя, а всегда уже то, что стремимся заново найти в себе, «ибо предметный мир любого рода всегда складывается в результате усилия заново открыть, wiederzufinden, объект»3. Реалистам приходится вновь и вновь искать реальность, ведь именно они признают ее независимое существование по ту сторону гносеологии, вновь искать и вновь находить и вновь искать и...

Реалисты в поле философии – те, кто противопоставлял себя номиналистам. В отличие от номинализма, для которого реальна лишь единичная вещь, а универсалия – основанное на реальном сходстве предметов обобщение в понятии, реализм считает, что универсалии существуют реально и независимо от сознания. Так что реалисты восходят по крайней мере к Идеям Платона. Между тем, и в Средние века не существовало одной теории реализма. Реализм, разумеется, не закончился на Альберте Великом и Фоме Аквинском. Он прекрасно существует и по сей день.

РЕАЛИЗМ И РЕАЛЬНОСТИ

Итак, реализм предполагает, что можно представить, изобразить, отобразить объекты, существующие вовне. Основанием для реализма служит вера в реальность. Хотя вера эта отнюдь не такая устойчивая, какой она бывала в иные времена. На самом деле? Ага, действительно, реально существует.

Есть, по меньшей мере, два фактора, дестабилизирующих то, что мы называем реальностью. Первый из них – виртуальная реальность. Избегание вопросов о реальности сегодня связано с цифровой, Интернет, виртуальной реальностью. Она как будто удваивает с совершенно иными возможностями то, что определяется в качестве «твердой», «жесткой», «настоящей» реальности. Впрочем, с другой стороны, цифровая реальность, которая стала неотъемлемой составляющей современного искусства, ставит под вопрос «жесткую» реальность, даже если ее представляют всего лишь как реальность дополнительную, augmented.

Второй фактор начал действовать задолго до появления виртуальной реальности, и теперь они работают вместе. Это – капиталистическая реальность. Почему они работают согласно вместе? Потому что капитализм сам по себе виртуализует реальность. Или даже он «имеет такую силу дереализации предметов обихода, ролей социальной жизни и институтов, что сегодня так называемые реалистические изображения могут воссоздавать реальность лишь в ностальгической или пародийной форме, давая повод скорее для страдания, чем удовлетворения».

Таким образом, реализм в постмодернистском ключе обретает черты пастиша. В пространстве рефлексии реализм одновременно трагичен и комичен, всегда уже трагикомичен. Причем живописный реализм претерпевает эти метаморфозы в двадцатом веке в связи с изменившейся культурной парадигмой, которую задали новые технологические средства реалистической репрезентации – фотография и кино. Реализм капитализма – это реализм рынка, денег, товаров. Так появляется представление о капиталистическом реализме. На заре капитализма, в эпоху самоутверждения буржуазии салоны и академии, – отмечает Лиотар, – могли выполнять очистительную функцию и раздавать награды за хорошее пластическое и литературное поведение под прикрытием реализма. Это время прошло. Или?

Парадокс заключается, по словам Лиотара, в том, что единственное определение реализма заключается в его попытке «избежать вопроса о реальности…» . Если сегодняшние реалисты всеми силами избегают вопроса о реальности, то находятся и такие редкие мыслители, которые этот вопрос настойчиво возвращают.

К ВОПРОСУ О РЕАЛЬНОСТИ

Лакан как раз – один из тех, кто не избегает, а задается вопросом о реальности. Итак, все зависит от того, что мы считаем реальностью. Напомним, что выведенные из психоанализа Анной Фрейд психологи как раз занялись адаптацией клиентов к капиталистической реальности. Если ее отец пессимистично решил, что психоанализ в Долларии невозможен, то она и ее многочисленные последователи нашли выход: реальность!

Реальность – опора реализма. Реальность – то, что мы воспринимаем в качестве таковой. Реальность дана нам в представлениях о реальности, откуда и мысль о том, что она структурирована как фантазм. Реальность дискурсивна и, стало быть, зависит от того места в дискурсе, из которого мы произносим слово «реальность». Реальность – всегда уже являет собой диспозицию в определенном дискурсе; и бессознательное конституирование реальности носит идеологический характер.

Более того, реальность техно-логична. Лиотар в этой связи говорит о реализме промышленности и масс-медиа, которые бросили вызов живописи. Выходом из такого конфликта и оказался авангард, который Лиотар противопоставляет мимесису реализма, мимесису, от которого его увели Фрейд, Маркс и Дюшан. Реализм промышленности и масс-медиа, или, попросту говоря, пром-масс-медиа. Фотография и кинематограф доводят до логического завершения оптический аппарат Ренессанса. Вызов, брошенный новой технологией репрезентации, состоит в том, что фото- и кинематографические методы могут лучше, быстрее и с тысячекратно большим размахом, чем живописный и повествовательный реализм, выполнить ту задачу, которую возложил на него академизм: уберечь людей от сомнений в реальности реальности. Реализм стабилизирует референт, упрочивает – конвенциональную – реальность.

«…Когда речь идет о стабилизации референта, подчинении его такой точке зрения, которая наделяет его узнаваемым смыслом, повторении синтаксиса и лексики, позволяющих адресату быстро расшифровать образы и эпизоды и таким образом без труда прийти к сознанию как своей собственной идентичности, так и согласия, получаемого им от других, поскольку структуры этих образов и эпизодов образуют охватывающий всех людей коммуникативный код. Так умножаются эффекты реальности или, если угодно, фантазмы реализма»6.

Глядя на эту ситуацию сквозь аналитическую призму, стоит вспомнить мысль Лакана, высказанную им в семинаре по этике, мысль о том, что Фрейд порвал с платоновской миметологией. И тем самым, если о реализме еще можно говорить, то уже не в связи с реальностью, а с реальным Вещи. Именно эстетика/этика Вещи выводит по ту сторону миметологической хватки, хватки уподобления, подобия [semblance].

Демиметологизированный реализм уже ничего общего с тем, что называется реализмом в истории искусства. Этот реализм возвращает к самому понятию реализма, а оно, как известно, как раз и связано с Вещью, оно происходит от латинского rēs «вещь». Вещь открывает возможность представления непредставимого.

В сторону несоизмеримого.

 

 

  • 1 Вначале этот текст был устной речью – выступлением в Эрмитаже на Марафоне по реализму, прошедшем 10 июня 2016 года. Затем версия этого выступления была опубликована под названием «Реализм возвращается?» в журнале «Эрмитаж» (выпуск № 23, 2016. Сс. 182-183). Данный текст значительно отличается и от устной речи, и от первой публикации.

 

 

 

 

  • 2 Лакан Ж. (1954/1955) Семинары. Книга 2. «Я» в теории Фрейда и в технике психоанализа. М.: Гнозис/Логос, 1999. С. 239.

 

 

 

 

  • 3 Там же. С. 146.

 

 

 

 

  • 4 Лиотар Ж.-Ф. Ответ на вопрос: что такое постмодерн? // Постмодерн в изложении для детей. М.: РГГУ, 2008. С. 16.

 

 

 

 

  • 5 Там же. С. 23.

 

 

 

 

  • 6 Там же. С. 17.

 

 

1 —

5869

Автор